Олег Фиговский, Нанотехнологии: наука, промышленность и инвестиции

Олег Фиговский, Нанотехнологии: наука, промышленность и инвестиции

Когда мы говорим о нанотехнологиях, прежде всего надо определиться а что же это –нанотехнологии. С легкой руки Роснано в России укрепилось следующее определение нанотехнологий: «Нанотехнологии – совокупность методов и приемов, применяемых при изучении, производстве и использовании структур и систем, состоящих из наномасштабных элементов ( 1– 100 нм) для получения объектов с новыми химическими, физическими, биологическими свойствами»

На мой взгляд масштабные ограничения не полностью адекватны, ибо часто новые химические и физические свойства проявляются и с элементами в диапазоне до 300 нм. В частности, при использовании различных наночастиц, надо обязательно учитывать фактор образования кластеров. Исходя из вышеприведенного определения нанотехнологий как производные даются определения и для других нанотехнологий, а именно: «Наноиндустрия – интегрированный комплекс производственных, научных, образовательных и финансовых организаций различных форм собственности, осуществляющих целенаправленную деятельность по созданию интеллектуальной и промышленной конкурентоспособной продукции, относящейся к сфере нанотехнологий»; и «Наноматериалы – разновидность продукции наноиндустрии в виде материалов, содержащих структурные элементы с нанометровыми размерами, наличие которых обеспечивает существенное улучшение или появление качественно новых механических, химических, физических, биологических и других свойств, определяемых проявлением наномасштабных факторов».

В Израиле тоже есть нанотехнологии, но все понимают, что это надолго и в первое десятилетие фокусируются на создании основы, патентовании, формировании устойчивых научных групп в университетах, трансфере технологий из академии в стартапы и промышленность. Далее он отмечает, что: « Анатолий Чубайс – великий режиссер, он срежессировал Роснано. Но я не согласен с ним в том, что на рубль инвестиций будет три рубля производства, и в 2015 году Российская нанотехнологическая промышленность будет иметь продаж 900 млрд. рублей. Не знаю, откуда эта цифра. Чтобы ее получить, надо все делать под Роснано, и все, что в технологической отрасли в России делается, называть нано.Роснано это уникальный инструмент, так как он дает компаниям, у которых нет шансов привлечь инвесторов на бирже, финансирование. Фактически Роснано – это альтернатива IPO для рискованых проектов в области нанотехнологий. Оно дает им возможность взлететь. Вместо того, чтобы идти на NASDAQ, ты идешь в Роснано: тратишь год и миллион долларов трудозатрат, чтобы сделать заявку, и можешь поднять 30 млн. долларов и больше на проект, вот такой наш советский NASDAQ.»

Как пишет в своей работе Г. Е. Муслимова, очевидная проблема российского высокотехнологичного сектора – неразвитость технологического трансфера как процесса использования накопленных научных знаний и опыта в целях удовлетворения потребностей развития через процедуры правового оформления прав интеллектуальной собственности и коммерциализации. Так в 2008 году в России работали 451000 исследователя и самый многочисленный в мире персонал, занятый исследованиями и разработками. При этом число новых изобретений в используемых технологиях составляло всего 2439, из которых большая часть (885) касались связи и управления. Финансовые проблемы рынка органично сопрягаются с другой важнейшей проблемой развития нанотехнологий в России, связанной с неразвитостью внутреннего рынка нанопродукции.

Как указывал в своих работах проф. Григорий Малинецкий, 6-ой технологический уклад основан на использовании нанотехнологий, биотехнологий, систем искусственного интеллекта, интегрированных высокоскоростных транспортных систем, глобальных информационных сетей. Дальнейшее развитие получат следующие отрасли, находившиеся в фазе эмбрионального развития в пятом технологическом укладе: космические технологии, гибкая автоматизация производства, атомная промышленность, авиационная промышленность, производство конструкционных материалов с заранее заданными свойствами.

Такое положение представляет собой предмет крайней озабоченности как руководства отдельных западноевропейских стран, так и руководство Евросоюза, которые полагают, и вполне справедливо, что научный и технологический потенциал Европы недостаточно реализуется в практические результаты, обеспечивающие экономический и социальный эффект от инновационной деятельности. Страновые различия проявляются не только в целевом ориентире венчурных инвестиций, но и в самих системах венчурного инвестирования в США и в Европе и в подходах к формированию механизма реализации венчурных инвестиций. Сильными сторонами США в области развития системы и механизма венчурного инвестирования нанотехнологий являются: развитая система финансовых институтов и наличие мощных институциональных инвесторов, способных на долгосрочные инвестиции; хорошо развитый фондовый рынок; налаженное взаимодействие между институтами и научно-исследовательскими центрами, бизнесом и венчурными инвесторами, которое особенно ярко проявляется в венчурных центрах на территории США; активная политика государства в отношении развития национальной инновационной системы и привлечения в нее венчурного инвестирования.

Делегация венчурных инвесторов и глав ассоциаций инвесторов из ряда стран Юго-Восточной Азии в рамках третьего международного форума «Глобальное инновационное партнерство – 2012» в офисе ОАО «Роснано» встретилась с руководством и управляющими директорами российской нанотехнологической компании, в которой активное участие принимал и Анатолий Чубайс. По его словам, на него сильное впечатление произвела профессиональная глубина понимания гостями «Роснано» инновационного бизнеса. Разговор касался не абстрактных вещей – обсуждалась, в числе прочего, стратегия работы «Роснано».

«И по стратегии они давали советы, которые, на мой взгляд, очень разумны. Это говорит о степени зрелости инновационного бизнеса в Азии в целом, и в Китае в частности»,– отметил Чубайс. Он признался, что его поразил тот факт, что в состав китайской ассоциации венчурного капитала, представители которой приехали на форум, входит около пяти тысяч венчурных фондов.

По его словам, представители китайского инновационного бизнеса рассказывали о тех ошибках, которые может совершить государство, пытаясь напрямую участвовать в построении инновационной системы в стране.

«В инновационной экономике прямые лобовые меры по участию правительства ( в ее построении) неэффективны – это то, что они сами говорят о своем опыте, сами говорят о своих ошибках в инновационной сфере, и то, что мне кажется, вполне актуально для нас. Меньше политики, больше бизнеса – существенно лучше», – сказал Чубайс.

Фонд компенсирует до 50% расходов израильских компаний в совместных исследовательских проектах с иностранными компаниями. Проекты позволяют израильским компаниям проводить разработки и решать задачи, актуальные для высокотехнологичных компаний – лидеров мирового рынка. Последние активно открывают международные исследовательские центры в Израиле («Интел», «Моторола», «Майкрософт» и другие), при этом только за 1984–92 гг. число таких центров в Израиле увеличилось с 10 до 18. Отдельный вклад внесла программа создания технологических инкубаторов, реализуемая с 1991года для поддержки проектов посевной стадии. Технологические инкубаторы создавались преимущественно рядом с университетами, которые являются источником технологий и и основой появляющегося высокотехнологичного кластера, а также осуществляют финансовую поддержку проектов. В настоящее время нанотехнологии составляют значительную часть таких проектов.

По оценкам того же Анатолия Чубайса, только в Кремниевой долине в центре новейших технологий США живет около 40 тыс. русскоговорящих ученых и бизнесменов. Как их вернуть, если о Калифорнии мечтают и сами американцы? «Я считаю, что это сообщество – колоссальная российская ценность. Это люди с двумя культурами, научными культурами, бизнес-культурами», – говорил господин Чубайс журналистам во время своих поездок в Кремниевую долину.

, говорит о достижениях «Сколково» и «Роснано»:

***«Пока научно-практических достижений я не вижу. Правила, по которым они работают, совершенно не подходят для научно-исследовательских целей, но по другим причинам. Инвестиционных денег как не было, так и нет. Инвестиции – это деньги риска. А они хотят расходовать деньги налогоплательщиков, ничем не рискуя, и еще получать от этого прибыль. Прибыль нужно получать на другом этапе, не на этапе инновационных исследований»**.

« Я бы спросил: зачем все это? Какая основная цель? Оживить науку? Внедрять достижения науки в практику? Сразу возникает вопрос – а есть что внедрять? Я сомневаюсь. Просто изначально анализ был сделан неправильно. Все исходили из того, что мы не умеем внедрять, что у нас воруют и пр. Но я сторонник совершенно другой точки зрения. Мы оказались на обочине науки за постсоветское время. Сейчас какая наука? Где мы находимся по достижениям? Деньги вкладываются не в науку, а во внедрение результатов, которых нет. Четыреста миллионов долларов США должны уйти непонятно куда. Их что, вложили в американскую науку? Четыреста миллионов долларов должны уйти в MIT? Они что, когда-то вернутся? Да никогда. А ушли в какой-то мере правильно – вполне возможно, что там найдут, что внедрять. У нас-то внедрять нечего. Из сотни проектов только несколько соответствуют международным критериям. Есть международные критерии, им можно соответствовать, можно – нет. Мы же, как правило внедряем то, что им не соответствует».

И добавляет:

« Что делать? Ориентироваться на международные критерии – какие могут быть другие варианты? Все мы оценены давно на международном уровне. Конечно, мы можем быть не согласны и в противовес изобретаем свои критерии. Но эти критерии мешают, талантливые люди уходят из науки. Первый отъезд – уехали социально активные люди, второй – уехали люди, которые были нищими, третий – уже более избирательно, у которых не было материально-технической базы. А сейчас будут уезжать те, которые не хотят заниматься бюрократической работой. При написании гранта закономерность такая – чем больше потратить по весу бумаги, тем больше этот грант стоит. Надо остановить это безумие. Талантливая молодежь вообще не хочет этим заниматься – 500 тыс. грант, и столько же стоит бумага, которая потребуется для написания этого гранта. Конечно, проектное финансирование должно быть программно-целевым. Это должен быть какой-то организованный коллектив, должно быть постановление Правительства, что эта проблема важная, что государство занимается ею. И все. Другое дело, когда липовый бюджет, надо ведомства ловить на этом, указывать, что это стоит не миллион долларов, а десять тысяч. Это задача экономистов, финансистов, словом, специалистов. Разве Счетная палата и Прокуратура понимают, сколько стоит анализ одного белка? Никто не против вмешательства государства, но оно должно контролировать и уважать международный приоритет. Та же Счетная палата идет в Scopus, в Web of Science и видит, что стоит тот или иной коллектив. Если он ничего не стоит – приходи, проверяй. А если он находится на хороших позициях, что его проверять? Ничего оценивать не надо, все оценено давно. Заходи в базы данных и смотри, кто на каком месте. С рейтингами вузов иначе. У нас была другая система, а сейчас нам пытаются навязать западную. Там вся наука в университетах, а у нас в академии».

Проф. Олег Фиговский, академик ЕАС, RAACN, REA, гл. редактор журналов “SITA” и “RPCS”, президент IAI, директор Nanotech Industries, Inc. (США)

http://park.futurerussia.ru/…ogs/figovsk/

О.Фиговский Размышляя о прошлом и будущем России

…На фоне этой глобальной проблемы по-другому видится и состояние российских нанотехнологий. Как заявил на конференции «Нанотехнологии – производству – 2012» президент Национальной ассоциации наноиндустрии Михаил Ананян:

«Государство, год за годом перемалывая огромные финансовые ресурсы, не имеет стратегического видения применения нанотехнологий в реальной жизни общества. Как не было, так и нет цельной государственной программы. Чиновники по- прежнему делят бюджетный пирог удобным для них способом, низводя нас, носителей знаний, специалистов по созданию новых технологий, до уровня вечных просителей, занятых изготовлением множества глупых, зачастую ненужных бумаг и отчетов, которые никто не читает».

Как пишет Алексей Торба, у «одного из стендов, на котором была представлена информация о низковольтной электронно-зондовой диагностической системе для 2D метрологии наноструктур, превосходящей по эффективности зарубежные образцы в 50 и более раз, я познакомился с ее создателем – заведующим лабораторией растровой электронной микроскопии Института проблем технологии микроэлектроники и особо чистых материалов РАН Вячеславом Казьмируком. Он рассказал мне, что воплотить свою идею в конкретное изделие ему удалось только благодаря зарубежному инвестору. Но, даже создав с помощью этого инвестора уникальную систему, ученый из Черноголовки не может поставить ее производство на поток. Ведь наши промышленники, хотя и нуждаются в контроле качества и сертификации своей прдукции, но выложить за установку 2.5 млн. долл. Не готовы, даже при том, что цена соответствующего зарубежного аналога в 2–3 раза больше.

Выступавший на конференции генеральный директор Нижегородского регионального центра наноиндустрии Геннадий Бржезинский показал, что ставка на большие компании не оправдалась. Возглавляемый им центр сделал десятки предложений российским железнодорожникам, но все выставки и совещания на эту тему окончились безрезультатно. В то же время большая часть разработанных нижегородскими учеными проектов успешно внедряется за рубежом, в частности в Швейцарии. И не удивительно, что из 30 человек, поступивших в Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского на специальность «нанотехнология», в прошлом году его окончили только восемь, причем только троим из них удалось трудоустроиться по специальности. Создать в стране соответствующую инновационную среду, в которой бы нанотехнологии были востребованы ,могут малые предприятия, но, как заявил Геннадий Бржезинский, РОСНАНО игнорирует малый бизнес.

Понятно, что не от хорошей жизни снизили ученые интенсивность разработок нанотехнологий как для военных, так и для гражданских целей – видимо, большой объем производства не позволяет им работать в оптимальном режиме. Но совершенно ясно и другое: прежде всего следует ускорить разработку этих технологий именно в оборонном комплексе. Сосредоточить имеющиеся финансовые ресурсы на этом направлении надо не только потому, что от него напрямую зависит обороноспособность страны. Состоявшаяся во Фрязино конференция со всей очевидностью показала: состояние внутреннего рынка России пока не соответствует задаче развития нанотехнологий, и толь ко с помощью государства, ответственного за национальную безопасность, можно будет создать базу, которая позволит в дальнейшем значительно расширить область применения высоких технологий во всех остальных сферах жизни общества.

http://rezumeru.org/…imnenie.html

Отв

Ещё пара «кусочков» информации для размышления", которой делится с нами уважаемый профессор…

  • Может быть, для кого-то это будет отправной точкой для дальнейших размышлений. Кто-то найдёт, что возразить, о чём-то поспорить.

В любом случае – приятного чтения, новых успехов и достижений!..